Site Overlay

#1 — Людвиг Заменгоф о своем детище

СУТЬ И БУДУЩНОСТЬ ИДЕИ МЕЖДУНАРОДНОГО ЯЗЫКА
Отрывки из статьи
У всех идей, которые играют важную роль в истории человечества, одна и та же судьба: современники встречают их не только с заметно упорным недоверием, но даже с какой-то необъяснимой враждой; пионеры этих идей должны много сражаться и много страдать; на них смотрят как на безумных людей, по-детски глупых, или даже, наконец, прямо как на людей совершенно бесполезных. В то же время люди, которые занимаются всякой бесцельной и бесполезной бессмыслицей, если только она в моде и соответствует обычным идеям толпы, наслаждаются не только всеми благами жизни, но также почетным именем «ученых» или «полезных публичных деятелей»…
Необходим ли международный язык? Этот вопрос своей наивностью вызовет смех у будущих поколений, так же как наши современники засмеялись бы, например, при вопросе «необходима ли почта?». Большая часть интеллигентного мира уже сейчас найдет этот вопрос излишним; однако, чтобы быть последовательными, мы ставим этот вопрос, потому что существует еще много людей, которые отвечают на этот вопрос: «Нет». Единственным мотивом, который некоторые из этих людей приводят, является следующий: «международный язык разрушит национальные языки и нации». Мы признаем, что, сколько ни ломали голову, мы никогда не могли понять, в чем именно состояло бы несчастье для человечества, если бы в один прекрасный день оказалось, что уже более не существует наций и национальных языков, но существует только одна общечеловеческая семья с одним общечеловеческим языком. Но предположим, что это действительно было бы что-то ужасное, и поспешим успокоить этих господ. Международный язык хочет только дать людям разных народов, которые стоят друг перед другом как немые, возможность понимать друг друга, но он никак не намеревается вмешиваться во внутреннюю жизнь этих народов. Бояться, что международный язык разрушит языки национальные, так же смешно, как, например, бояться, что почта, которая дает людям, далеким друг от друга, возможность общаться, угрожает уничтожить устное общение между людьми! «Международный язык» и «всемирный язык» — две различные вещи, смешивать которые никак нельзя. Если бы мы предположили, что когда-либо произойдет объединение людей в один народ, в этом «несчастье» (как называют его шовинисты) будет виноват не международный язык, а принятые убеждения и мнения людей. Тогда действительно международный язык облегчит людям достижение того, что вначале было решено в принципе как желаемое; но если стремление к объединению не родится у людей независимо, международный язык сам по себе, конечно, не будет навязывать людям это объединение…
На 31 декабря 1990 года в 38 странах мира имя Л. Заменгофа или его творения, эсперанто, носили улицы, проспекты, скверы, площади, парки, памятники, монументы, бюсты — в общей сложности их число равнялось 803.
Если две группы людей разделены речкой и знают, что им было бы очень удобно сообщаться друг с другом, и если они видят, что доски для соединения обоих берегов лежат под руками, тогда не нужно быть пророком, чтобы предвидеть с полной уверенностью, что рано или поздно доска будет переброшена через речку, и сообщение будет налажено…
Так будет и с международным языком. В течение многих веков люди, еще не очень нуждаясь в международном языке, не задумывались над этим вопросом; но теперь они уже не успокоятся, пока эта проблема не будет решена.
Предположим даже, что та форма международного языка, за которую мы боремся, окажется в будущем ошибочной и что грядущий международный язык будет не тот, который мы избрали, — но и это вовсе не должно нас смущать, ибо мы боремся не за форму, а за идею, а конкретную форму нашей борьбе мы дали только потому, что всякая борьба абстрактная и теоретическая обычно ни к чему не приводит. Ниже мы докажем, что и эта конкретная форма языка вполне обдуманна и имеет несомненную будущность; но даже если бы вы и в этом усомнились, форма ведь нас нисколько не связывает: если эта форма окажется ошибочной, мы завтра ее изменим, а в случае необходимости мы ее послезавтра еще раз изменим, но мы будем бороться за нашу идею до тех пор, пока она рано или поздно не будет полностью осуществлена. Если бы мы, повинуясь голосу равнодушного эгоизма, воздержались от нашей работы только потому, что со временем форма международного языка, возможно, будет иной, нежели та, над которой мы сейчас трудимся, это означало бы то же самое, что, например, отказаться от использования пара по той причине, что, возможно, позже будет найдено лучшее средство сообщения…